elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Незавершённые Сказания Средиземья и Нуменора. (III, 3 б)

Послесловие. Касаясь текста „Похода на Эребор“

С текстом этой легенды ситуация весьма сложна. Самая первая версия — многажды исправленная рукопись, кою здесь я буду обозначать литерой А. Озаглавлена она „История Дела, связывающего Гандальфа и Торина Дубовый Щит“. С рукописи А сделана машинопись Б, тоже исправленная, но в мелких деталях. Заголовки её „Поход на Эребор“ и „Рассказ Гандальфа о том, как и почему он затеял Экспедицию на Эребор и зачем отправил Бильбо с Гномами“. Ниже приведены выдержки из этого текста.
Помимо „первой версии“, то есть А и Б, существует и рукопись В без заглавия, значительно умятая в объёме, сокращённая по сравнению с первым вариантом, но к концу очень к нему близкая. Я полагаю достоверным, что В позднее Б, и напечатана здесь В, хотя явственна недостача первых страниц, которые описывали бы мизансцену, когда Гандальф в Минас Тирите предавался воспоминаниям. Приведённые ниже первые абзацы варианта Б весьма схожи с Послесловием А (III) к „Властелину Колец“, и завершено Послесловие о Племени Дьюрина почти теми же словами, какие „Поход на Эребор“ говорит нам от лица Гандальфа. Письмо, приведённое мною здесь в Предисловии, даёт понять, что „Поход на Эребор“ отец писал как часть будущих дополнительных материалов к „Властелину Колец“.

Из первой версии.

Машинопись Б начинается следующим образом:

Так стал Торин Дубовый Щит наследником Дьюрина без надежды вступить в наследство. В бою за Эребор не мог он участвовать по юному возрасту, но в Битве при Азанулбизар он был на острие атаки. Когда пропал Траин, было гордому и властному характером Торину девяносто пять лет. Не досталось ему Кольцо, и, может быть, из-за этого долго довольствовался он Эриадором, где трудился и приумножал богатство своё, собирая Племя Дьюрина, бродящее без вождя, отстраивая дом в Синих Горах. Скоро перестали Гномы нуждаться, накопили некоторое благосостояние, но пели всегда об Одинокой Горе и о Большом Зале Трора в свете Сердца Траина.
Годы шли, Торин распалял месть, думая о превратностях своей судьбы и совершённых ошибках, замышлял воздаяние для Дракона, привязанного к нему и его роду кровью. Взмахивая молотом, думал он о союзах, войнах и битвах в блеске яркой стали топоров, но вспоминал потом, что союзников он давно растерял, армий нет, секир мало, ещё меньше тех, кто умеет ими владеть, и в глазах у него темнело от бессильной ярости, и не видно было докрасна раскалённых полос железа на наковальне.
Гандальф не принимал участия в судьбах Племени Дьюрина, хотя все свободные от Врага Гномы, и особенно те, кто жил в Эриадоре, были Кудеснику друзьями. По дороге в Шир волшебник нежданно встретился с Торином около Бри. Они приветствовали друг друга прямо у дороги. Утром, после ночёвки в трактире, Торин просил:
— Я много думал. О тебе говорят, что ты мудр и знаешь больше других о том, что происходит в большом мире. Не выслушаешь ли ты меня? Вернёмся вместе в мой дом, где я расскажу, а ты посоветуешь.
Гандальф согласился. В Синих Горах они сидели в Зале Торина, и кудесник слушал, что Гном счёл необходимым рассказать.
Эта встреча повлекла за собой множество судьбоносных решений и событий. Оттуда корень и находки Единого Кольца, и выбора Кольценосца, так что многие верили, что Гандальф предвидел события и искал встречи с Торином. В записи своей об истории Войны Кольца Фродо Кольценосец поместил слова самого Гандальфа обо всём этом:
Здесь по рукописи А:
Изъят этот эпизод из основного рассказа ради краткости его, но здесь приведём:
Продолжается Б:
После коронации мы оставались в Минас Тирите. Гандальф был с нами, и был он очень радостен всё время. Мы задавали вопросы, и терпение его оказалось также бесконечно, как Знание. Теперь я не могу передать всего, что рассказывал он, тем более что не всё мы поняли, но одну беседу я вспоминаю теперь очень ясно. Гимли тогда сказал Перегрину:
— Теперь у меня есть важное дело. Я должен навестить этот ваш Шир[1]. Только не для того, чтобы увидеть Хоббитов, потому что вряд ли я узнаю о вашем племени больше, чем знаю теперь. Гномы Племени Дьюрина должны обязательно посмотреть на страну, из которой пришла к ним власть над Одинокой Горой и отмщение Смаугу. К которому, правда, по какой-то случайности примешался ещё и этот Барад-дур! — и Гимли повторил, глядя уже на Гандальфа. — Странно всё вышло, странно! Кто же это сплёл? Я вот раньше не задумывался, а теперь спрошу: Гандальф, не ты ли? Зачем же тогда ты связался с Торином, как не для того чтобы найти Кольцо, унести его и скрыть на западе, выбрать потом Кольценосца? Ну а уже по пути восстановить Королевство Эребор, хотя важности этого поступка не умаляет всё остальное. А, Гандальф?
Кудесник не сразу ответил. Он подошёл к окну, выходившему на запад, к Морю, и свет заката упал на его лицо.
— Как же тебе ответить, Гимли? — сказал он, оборачиваясь к Гному. — Я сам с тех пор переменился, теперь меня не заботит Средиземье так серьёзно, как тяготили меня тогда его судьбы. Если бы ты спросил меня прежнего, я ответил бы так же, как отвечал Фродо в прошлом году. Ну надо же, в прошлом году?! Все меры времени стали бессмысленны... Так вот, в то далёкое уже время Гандальф говорил одному немного напуганному хоббиту: „Бильбо предназначен был найти Кольцо, притом предназначен не Властелином. В этом случае, следовательно, ты также должен был получить его“. А сегодня добавил бы: а я предназначен был тому способствовать.
Тогда я делал, что считал разумным, из доступных мне соображений и сведений, но что я чувствовал в глубине души, что знал до того, как ступил на Серые Берега, я, бывший некогда Олорином на Позабытом Западе, я расскажу лишь тем, кто там и пребывает.
Манускрипт А: лишь тем, кто там пребывает и тем, кто, может статься, вернётся туда вместе со мною.
Я сказал тогда Гандальфу:
— Теперь мне ясно кое-что стало. Только сказал бы я теперь, что и Бильбо, и я, в конце концов, могли отказаться покинуть Шир, и ты не мог нас заставить, не вправе был даже пытаться заставить. И по-прежнему мне любопытно, что же руководило тем седым странником в забавной шляпе?
Отсюда Гандальф объясняет ход своих мыслей близко к напечатанному основному варианту В, говорит об опасениях своих за Ривенделль и Лориен, но в Б упоминает настоятельную важность удара по Саурону синхронно с походом на Смауга:
Посему, чтобы опередить события, я направил Поход на верную дорогу, обеспечив более или менее хорошее его начало, и ринулся на юг на Совет убеждать его осадить Дол Гулдур раньше, чем Враг осадит Лориен. Мы наступили, Саурон отступил, я уже готов был примириться с новым периодом Напряжённой Тишины, но Враг уже подготовился и в ближайшем десятилетии вошёл в Мордор и открылся.
Потемнело в Средиземье. Но мы сумели спутать его планы и заставили совершить ошибку. Нам остались ещё крепости, где держать совет и хранить свою силу. Что сталось бы с Кольценосцем, не будь Ривенделля и Лориена? Эти две свободные страны пали бы первыми, если бы Саурон оставался спрятанным в Дол Гулдуре. Против Эльфов с запасом хватило бы сил примерно вполовину от тех, что вышли на Пеленнор.
Ну так вот, теперь вы видите мои побуждения. Но цели видеть легче, чем изобретать средства их достигнуть. Я был в очень тяжёлых думах, когда встретил Торина Дубовый Щит... когда ж это было? посреди марта две тысячи девятьсот сорок первого года. Я выслушал его и подумал: „Вот кровный враг Смауга. Уже хорошо, что он силён и готов действовать. Пора приложить разум к делу Гномов“.
Народ Шира занял подобающее место в моём сердце после Долгой Зимы, которой, конечно, никто из вас не помнит[2]. Это было одно из самых тяжёлых испытаний вашего Племени, которое чуть не вымерло от холода и голода. Но я видел тогда и силу духа Хоббитов и их чувство взаимопомощи и поддержки. Лишь благодаря этому они выжили, и я желал видеть их на страницах истории и дальше, хотя ясно понимал, что запад скоро подвергнется опасности снова, и беде другого сорта. Я подумал, что скоро им понадобится кое-что сверх того, что хоббиты могут получить и создать сами. Трудно было сказать сразу, что именно. Я решил, что, пожалуй, более всего хоббитам понадобится вскоре понимать ясно, что происходит вокруг них.
Ведь хоббиты стали забывать, стремительно забывать и отказываться от своих корней, от древних легенд, от Знания о большом мире, который они и так знали очень плохо. Слишком глубоко спрятались и слишком редко появлялись на свет рассказы о тех бедах, которые мир пережил и опасностях, которым подвергается. К сожалению, нельзя вернуть это чувство памяти всему народу сразу, а времени у меня и так было мало. Начинать следовало с первой и необходимой малости, с одного Хоббита. Думаю даже, что этот Хоббит уже давно был готов и избран, а мне суждено было найти его. Я остановил свой взгляд на Бильбо.
— Вот это мне и интересно больше всего, — заметил Перегрин. — Как?
— А как ты сам выбрал бы Хоббита для такого дела? — отозвался Гандальф. — Тогда у меня не было времени устраивать смотр и отбор. К тому времени я знал о Шире и о хоббитах очень много, хотя к моменту встречи с Торином не бывал там лет двадцать, задержавшись в малоприятных странствиях. Задумавшись, я решил, что необходимо поискать среди отпрысков многочисленного семейства Туков, но не в главном стволе, а в боковых ветвях, перемешавшихся с какой-нибудь совершенно иной мощной и стабильной кровью. Баггинсов, например. Тут я сразу вспомнил Бильбо, которого знал очень хорошо с младенчества до тридцати лет, гораздо лучше, чем он знал меня. Вернувшись в Шир, я узнал, что Бильбо за эти двадцать лет так ни к чему и не привязался, из чего я заключил его готовность, так сказать, выстрелить. Самый тому заметный признак был в том, что Бильбо не женился. Все объясняли эту его странность тем, что его родители умерли рано, и Бильбо оказался с юности сам себе хозяин. „Нет, — я подумал, — он не привязан ни к чему по другой причине, хотя и сам, наверное, не понимает толком, по какой. Или не хочет понимать, потому что такое осознание весьма неприятно и неожиданно“. Он внутренне готов был уйти при первом случае, или, собравшись с духом, такой случай себе создать. Тут мне в голову пришло и воспоминание о характерных вопросах, которыми он меня изводил в том возрасте, когда молодые Туки „сбегают“, как говорят у вас в Шире. Два его дядьки со стороны Туков, кстати сказать, так и поступили.
Это Хидифонс Тук, который отправился путешествовать и не вернулся, и Изенгар Тук, младший из двенадцати детей Старика Тука, который, как говорят, ушёл в Море ещё в юности. (См. „Властелин Колец“ Послесловие В Семейное Древо Туков из Больших Туннелей)
Когда Гандальф принял приглашение Торина, и они отправились в Синие Горы, сказано:
...мы, строго говоря, прошли сквозь Шир, но Торин не стал бы в нём задерживаться сколь-нибудь долго. Возможно, именно из-за его необъяснимой, но заметной нелюбви к Хоббитам я и задумал связать его жизнь и власть с представителем этого Племени. Он считал Хоббитов глупыми мирными земледельцами, занявшими поля вокруг Дороги Гномов.
В этой версии Гандальф долго и подробно объясняет, как после Шира вернулся к Торину и убеждал его „расстаться с замыслами гордости и отправиться к Горе тайно вместе с Бильбо“. В поздней версии от следующего ниже эпизода осталось лишь одно описательное предложение.
Решив и рассудив, я вернулся к Торину. Оказалось, что он в этот момент держал совет со своими родичами, из которых я узнал сразу Балина и Глоина. Когда я вошёл, Торин спросил:
— Что же ты нам скажешь?
— Во-первых, Торин Дубовый Щит, скажу, что твой замысел достоин Короля. Но ты, увы, король без королевства. Если суждено тебе его восстановить, в чём я сомневаюсь, начать следует с малых дел. До Одинокой Горы далеко, а мощь Смауга ты, видимо, себе представляешь плохо. В помощь Дракону будет и Тень, растущая в мире очень быстро.
Я не сказал, что уверен в такой взаимопомощи в том случае, если, беспокоя Дракона, не напасть одновременно на Дол Гулдур.
— Война в открытую бесполезна, даже помимо того обстоятельства, что ты не можешь её начать. Попытка у тебя есть к действию простому и легко приходящему на ум, но требующему большей храбрости, чем война. Храбрости отчаяния, я бы сказал.
— Как всегда ты говоришь туманно и сильными словами, — ответил Торин. — Объяснись.
— Что ж, снова и с начала. Ты сам, Торин Дубовый Щит, должен отправиться в этой поход, но тайно, тихо, без герольдов, знамён и гонцов. В попутчики возьми немногих и самых верных тебе родичей. И ещё кое-что тебе понадобится, вернее, кое-кто, на тот случай, о котором ты и не задумывался.
— Назови его!
— Не торопи меня. Ты думаешь убить Дракона. Но Смауг не только огромен, но уже стар, мудр, хитёр и чуток. Никогда не забывай сам о его крепкой памяти и чутком носе[3].
— Гномы знакомы с Драконами больше других Племён, и не тебе, — ответил Торин.
Здесь, видимо, в машинописи Б по недосмотру пропущен конец предложения, восстанавливаю по А:
... нас учить.
Во вставке Гандальф особо упоминает о том обстоятельстве, что Смауг никогда не чувствовал запаха Хоббита:
— Также должен лазутчик иметь запах, Смаугу незнакомый, хотя бы тот, который он не сможет вспомнить и объяснить, и определить, друг он или враг.
Далее:
Я ответил:
— Твой план совсем этого обстоятельства не касается. Я предлагаю тебе тайну и скрытность. Скрытность!
— Ваш план скрытной атаки ничуть не ближе к осуществлению, чем открытая война, — сказал Балин. — Он просто неосуществим!
— Он труден и тяжёл, но осуществим, — ответил я Балину. — Иначе я не стал бы тратить время попусту. К такой сложной задаче я предлагаю решение странное до безумия. С первого взгляда, совершенно неразумное решение. Возьмите Хоббита! Смауг вряд ли слышал о них, и уж наверняка не встречал.
— Кого?! — возопил Глоин. — Какого-нибудь простачка-дурачка из Шира? Да какой толк от него даже при свете солнца, а уж тем более под землёй? Смауг не мог их учуять потому, что ни один Хоббит не приблизится на милю даже к беззащитному дракончику, едва сегодня вылупившемуся из яйца!
— Тихо! — оборвал я его. — По крайней мере, Глоин, ты невежлив. К тому же ничего не знаешь о хоббитах. Простаками ты называешь их за доброту, прямоту и щедрость, а слабыми и никчёмными считаешь потому, что никогда не видел их покупающими у вашего Племени оружие. И судишь опрометчиво. Торин, я уже определил хоббита тебе в помощь. Он ловок, умён, практичен и осторожен. И среди своего Племени его сила духа окажется, я полагаю, наибольшей. Хоббитов следует считать „храбрыми по необходимости“. Сначала следует загнать хоббита в тесный угол, а потом уже видеть, как раскрывается его боевой характер.
— Это невозможно, — ответил Торин. — Я хорошо знаю, как старательно хоббиты избегают тесных углов.
— Несомненно, — согласился я. — В этом отношении они разумны и проницательны. Хоббит, которого я выбрал, несколько необычен в этом отношении. Он позволит себя завести в опасный поход. Я думаю, что в глубине души он мечтает о Приключении.
— Не верю! — ответил Торин, в гневе поднимаясь с места и принимаясь шагать туда-сюда. — Это не совет, это дурачество! Я не вижу ни в одном Хоббите пользы хотя бы взамен одного дня моей возни с ним. Даже если удастся уговорить его отправиться в путь.
— Не видишь? — ответил я ему. — Скорее, не слышишь, потому что хоббиты даже в обыденной жизни передвигаются тише любого Гнома, старающегося скрытностью и беззвучием спасти свою жизнь. Из всех Смертных Племён хоббиты умеют ходить тише всех, о чём ты, конечно, и не подозревал, о Торин Дубовый Щит, проходивший через их северные земли с таким шумом и топотом, что слышно за милю. Когда я говорил о тайне, я говорил о профессионале в этой области.
— О профессионале? — воскликнул Балин, поняв меня несколько превратно. — Профессионале-кладоискателе? Неужели остались ещё такие?
Я мгновение колебался перед этим новым поворотом разговора, не зная, принять ли его.
— Пожалуй, да. За вознаграждение такой кладоискатель полезет туда, куда вы или не захотите, или не сможете, и проявит чудеса изобретательности.
Глаза Торина блеснули при воспоминании о сокровищах Дракона, но ответил он презрительно:
— Наёмный вор-взломщик. Вот так называют тех, кто получает чуть меньшие награды, чем предложим мы. Только к этим деревенщинам, в чьих краях я видел лишь глиняные кружки, но ни одного золотого кубка, это не относится. Я сомневаюсь, что они отличат алмаз от осколка бутылки.
— Надеюсь, ты перестанешь наконец отзываться с таким небрежением о том, чего не знаешь, — я начал сердиться. — Хоббиты живут в Шире порядка четырёхсот лет. Они знакомы и с Гномами, и с Эльфами с тех времён, когда не было ещё ни Смауга, ни Королевства Одинокой Горы. По меркам Королей Гномов, конечно, никто из них не владеет настоящим богатством, но в домах многих из них вы найдёте не драгоценные, но годные и полезные вещи, которых нет пока у тебя самого, Торин. По крайней мере, в доме моего знакомого едят серебряными приборами, пьют из хрусталя, и запонки у него на рубашке золотые.
— А, то есть этот ваш знакомый хоббит и есть такой вор-взломщик? — сказал Балин.
Тогда я рассердился, потерял остаток осмотрительности. Это невероятное, невозможное, немыслимое и твёрдое убеждение Гномов в том, что любые драгоценности могут быть сделаны только ими, что все остальные Племена способны лишь покупать и воровать у них, такая их упёртая позиция вывела меня из терпения.
— Вор? — я рассмеялся. — Ну почему бы и нет! Назовём его вором. Как же иначе хоббиту-то заполучить серебряную ложку? Я поставлю на его двери воровской знак, и вы легко узнаете его дом.
В гневе я поднялся с места и продолжил с неожиданной для себя самого горячностью:
— Ищи эту дверь, Торин Дубовый Щит!
Тут я подумал, что не зря говорю так запальчиво, что из глубины души поднимается желание увлечь хоббита в Приключение, что нужно иногда ломать упрямство Гномов.
— Так вот, о потомки Дьюрина! Если вы убедите хоббита последовать с вами, вы встретите успех. Если уйдёте без него — пропадёте ни за что. Если отказываетесь пробовать, разговор завершён, и от меня вам не будет другого совета и другой помощи до тех пор, пока Тень вас не поглотит!
Торин взглянул на меня изумлённо и ответил:
— Хорошо! Я попробую. В твоих словах может быть лишь дар предвидения, или откровенное безумие, что легко проверить.
— Только отправляйтесь на эту попытку с целью продолжить путь, а не выставить меня дураком, — ответил я Гномам. — Не отступайтесь, если не увидите сразу в нём всех описанных мною качеств. Он может отвернуть, и ваше дело — не допустить этого.
— Нет, торг ему не приличествует, — ответил Торин. — Я предложу оплату один раз, но много щедрее Королей.
Я снова имел в виду не совсем то, что понял Гном, но возражать не стал, а продолжил:
— И ещё поясню, что все планы должны быть приняты, а приготовления завершены до того, как вы отправитесь за ним. Ему не должно остаться простора для манёвра. В Шир, и сразу на восток!
— Вы описываете нам очень странное создание, — сказал довольно молодой ещё Гном Фили (как я узнал потом, племянник Торина). — Как его называть?
— Настоящим именем, как любого хоббита. Других имён у них не бывает. Его зовут Бильбо Баггинс.
— Вот это имечко! — рассмеялся Фили.
— По крайней мере, в тех краях его имя уважают. Он средних лет, холост, от оседлой жизни полнеет, потому что любит покушать. Набитую кладовую, хороший стол и тёплый камин вы у него найдёте при любом исходе.
— Хватит! — оборвал Торин. — Если бы я не дал слова, бросил бы теперь это дело! Я не хочу выглядеть дураком. Я говорю серьёзно, серьёзно как никогда, и очень разгневан.
Я не обратил на эти слова особого внимания и продолжил:
— Торин, вот уже минует апрель, весна в разгаре. Готовьтесь как можете быстро. Я отлучусь по делу на неделю, и если к тому времени вы будете собраны, я поеду чуть вперёд подготовить почву, и мы нагрянем к нему все сразу.
Тут же я распрощался с Торином, чтобы не дать ему, как и Бильбо, простора для манёвра и второго решения. Остальное вам известно с высоты понимания всей истории самим Бильбо. Я бы описал его Приключение иначе. Ему не было известно, к примеру, как старался я привести целый отряд Гномов к Воде окольными путями, так, чтобы вести не дошли до него прежде Гномов.
Во вторник 25 апреля 2941 года утром я повидал Бильбо, подтвердил кое-какие свои предположения, но и увидел с содроганием сердца, что убедить Гномов будет слишком трудно, гораздо труднее, чем я думал. Но я не отказался, ибо было уже поздно сворачивать. Я назначил встречу на среду, 26 апреля, привёл Торина со спутниками в Тупик, что опять оказалось нелегко. Торин попробовал в последний момент отказаться. Бильбо был совершенно ошеломлён, отчего вёл себя и выглядел невероятно глупо и смехотворно. Примешалась ещё и твёрдая убеждённость Гномов видеть „профессионального вора-взломщика“. Не зря я убедил Торина ночевать в Тупике, чтобы обсудить планы и намеренья. Если бы я не мог поговорить с ним наедине, всё пошло бы прахом.
Заметно, что мотивы описанного здесь спора Гандальфа и Торина из Синих Гор перенесены в поздней версии в Тупик.
От сих пор до самого почти конца версии Б и В идентичны. Ранний вариант лишь завершён иначе:

Когда Гандальф умолк, Гимли рассмеялся.
— До сих пор слушать это мне смешно, даже учитывая то, что всё завершилось благополучно. Ведь я неплохо знал Торина! К сожалению, когда ты приходил к Торину, я был в отлучке, а участвовать в походе мне не позволили по молодости лет, хотя мне уже было шестьдесят два. Интересно было узнать всё. Если, конечно, Гандальф, ты всё рассказал?
— Конечно, нет, — ответил Кудесник.
После этого Мериадок расспрашивает Гандальфа о ключе и карте Траина, но ответ Кудесника помещён в поздней версии, хотя и не в этом месте. Следует привести лишь не попавшую туда выдержку из Б:
Я нашёл Траина девять лет спустя его исчезновения, в Дол Гулдуре он провёл к тому времени лет пять, и я изумлён тому, как долго он выдержал, и как сумел скрыть ключ и карту. Видимо, Тёмный Властелин ожидал от него лишь Кольцо Власти, и, получив, бросил пленника умирать в подземелье, не обращая на него более внимания. Крошечную ошибку он допустил. Как часто по малому недосмотру бывают сокрушены великие замыслы.


[1] Гимли проходил через северные земли Шира, когда путешествовал из Синих Гор.

[2] 2758-9 Т. Э. Упомянута в связи с Роханом в Послесловии А (II) к Властелину Колец, и в Хронике.

[3] Смауг спит на драгоценном ложе в сновидениях, помни, Торин Дубовый Щит! Гномов он видит. Будь уверен, что он каждый день и каждую ночь ищет и прислушивается и принюхивается, и прежде чем задремать беспокойно, всегда удостоверится, что ниоткуда не тянет дыханием Гнома и не раздаётся нигде звук шагов Гнома.

Tags: Незавершённые Сказания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments