elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Незавершённые Сказания Средиземья и Нуменора. (Т. Э III а)

III. Поход на Эребор

Для понимания этой легенды следует помнить и Послесловие А (III) к „Властелину Колец“.

Гномы Трор и сын его Траин спаслись (и иным образом сын Траина Торин, по полученному позднее прозванию, Дубовый Щит) от участи племени Одинокой Горы с помощью тайной двери, в которую ускользнули они от Смауга. Трор, отдав Траину последнее из Семи Колец Гномов, ушёл в Мориа и там был убит орком Азогом, который вдобавок и заклеймил лоб Трора своим именем. Отчасти из-за этого началась Война Гномов с Орками и в 2799 Т. Э произошла Великая Битва в Азанулбизар (в Нандухирионе) у Восточных Ворот Мориа. После неё Траин и Торин Дубовый Щит жили в Эред Луин. В 2841 году Траин решил вернуться в Одинокую Гору, но в Диких Землях восточнее Андуина он попал в плен и оказался в Дол Гулдуре, где лишён был своего Кольца. В 2850 Гандальф входил в Дол Гулдур, чтобы выяснить, не тождествен ли его хозяин Чернокнижник древнему Саурону, что подтвердилось. И Гандальф встретил там Траина прежде, чем старый Гном умер.
Не одна версия есть у нижеследующего текста, озаглавленного „Поход на Эребор“, что пояснено в Послесловии, где даны к тому же и отрывки раннего варианта.
Текста, предваряющего этот, нет. Следует сказать, что „Он“ это Гандальф, „мы“ — Фродо, Перегрин, Мериадок и Гимли, „Я“ отдельно — Фродо, который записывает этот разговор, происходящий в Минас Тирите уже после коронации Элессара.

В тот день он ничего более не рассказывал. Позднее, когда мы снова коснулись этой темы, он рассказал всю необычайную историю о том, как и зачем он организовывал поход на Эребор, почему решил ввести в участники Бильбо и как убедил гордого Торина Дубовый Щит взять хоббита в попутчики. Теперь я не помню дословно, но мы рассудили, что началось всё лишь с мысли Гандальфа защитить запад от Тени.
— Я был тогда в горьком беспокойстве, поскольку Саруман пресекал и останавливал все мои замыслы. Я знал, что Саурон поднимает голову и скоро откроется, знал, что он уже готовит большую войну. С чего начнёт он? Вернётся ли в Мордор? Атакует ли прежде твердыни своих противников? К последнему я склонялся, и до сих пор уверен, что первым замыслом его была война с Ривенделлем и Лориеном, и первый этот план оказался бы для нас гораздо хуже.
Вы можете счесть Ривенделль вне пределов его сил, но я так не думаю. На Севере дела шли удивительно дурно. Давно уже погибли Подгорное Королевство и твердыня Людей город Дол. Противостоять Саурону в попытке захватить северные перевалы и вернуть земли былого Ангмара могли бы, разве что, Гномы Железных Холмов, но позади них великая пустыня, а рядом Дракон, который Саурону мог быть невероятно полезен. Я повторял себе снова и снова: „Мы должны каким-то образом убить Смауга! И прямой удар по Дол Гулдуру нанести, обеспокоить Саурона, запутать его планы. Пусть увидит тогда Совет!“
Так думал я, шагая привычною дорогой в Шир, где не был дотоле лет двадцать, усталый очень шёл и намеревался там отдохнуть немного, освободить разум от тёмных и мрачных мыслей, после чего обязательно должен был появиться в голове ключ и план действий. Но освободить голову не удалось, хотя ключ и нашёлся.
Близ Бри я встретил Торина Дубовый Щит[1], который тогда жил в изгнании далеко за западными границами Шира. К большому моему удивлению, он заговорил со мною, и в этот день лёд тронулся.
Он тоже был в сомнениях и раздумьях столь тягостных, что решился даже просить у меня совета. С Торином я отправился в Синие Горы, где выслушал его рассказ и скоро увидел, как горяча кровь его от долгих сетований самому себе на свои же ошибки, как переживает он утрату наследства своих предков и насколько жаждет расплаты со Смаугом. Такие кровные долги Гномы не прощают и не забывают.
Я обещал ему помощь в меру своих сил и возможностей, потому что не меньше него желал видеть Смауга поверженным. Но его план был в большой войне и битвах, будто действительно был он Королём Торином Вторым, а я ясно видел положение вещей. Расставшись с Торином, я отправился в Шир собирать крохи необходимых мне сведений, и решил положиться на такой же случай, с коего всё и началось. Ох и наломал же я дров попутно!
Уже давно Бильбо привлёк моё внимание. Я знал его и ребёнком, и подростком, и в последний раз видел его в том возрасте, когда он ещё не считался „взрослым“. Память мою не покидало воспоминание о глазах его, горящих желанием слушать легенды и сказки, о вопросах, которые задавал он о Большом Мире вне границ Шира. Скоро я услышал, что имя его теперь едва ли совсем не растрепали в слухах и перемываньи костей. Родители его умерли по меркам Хоббитов рано, лет в восемьдесят. Сам Бильбо не женился. Он много бродил в одиночестве, чуждался общества и „добрые соседи“ называли его тронутым не только за эти особенности, но и за обыкновение разговаривать с разными путешественниками, даже Гномами.
Тут части встали на место. На куче золота лежит Дракон, огромный, могучий и чуткий. Горящие ненавистью, но пропахшие дымом Гномы в подкованных железом башмаках. И Хоббит, сохнущий по широкому миру (как я подумал). Что за чушь! На Бильбо я решил посмотреть, узнать, как прошли над ним двадцать лет, так ли он перспективен, как говорят сплетники. Но не застал его дома. Я поговорил с одним хоббитом, видимо, садовником его Холманом[2].
— Опять он ушёл! Буквально на днях. Я ещё спрашивал его, зачем и куда, и которого дня ждать его к обеду, а он косится на меня и отвечает: „Я и сам не знаю“! Говорит: "Это больше зависит не от меня, а от тех, кого я встречу по дороге. Может быть, Эльфов, празднующих новый год!„[3] Жаль мне его! Ведь во всём остальном хоббита лучше вы не встретите от Холмов до Реки!
„Прекрасно, как никогда!“ — подумал я тогда и решил попробовать. Время, однако, не ждало меня. Белый Совет должен был собраться в августе, и без меня Саруман умиротворил бы там всех и пресёк любые действия против Врага. А это обернулось бы крахом и похода, поскольку Саурон не позволил бы никому приблизиться к Одинокой Горе и начать там действовать. Следовало занять его беспокойством о собственной персоне.
Я вернулся к Торину и занялся очень трудным делом — принялся убеждать его в бесполезности открытой войны, в необходимости тайного похода немногих Гномов с Бильбо вместе. И ошибся, ибо сначала необходимо было повидать самого Бильбо. Двадцать лет ведь не миновали бесследно! Он растолстел, обзавёлся удобствами налаженной и размеренной жизни, а прежний огонь души поутих до тления, выражающегося в мелких странностях и дежурных мечтаньях после обеда. Эта моя ошибка чуть всё не обрушила, ибо нет события страшнее, чем осуществление мечты, давно лишившейся реальных очертаний. Бильбо совершенно потерял лицо, и если бы не одно обстоятельство, на которое я ещё укажу, Торин плюнул бы и ушёл от него в ярости.
Вам, конечно, известно, как всё происходило, но вы смотрите глазами Бильбо, я а описал бы его приключение иначе. Мне-то было ясно с высоты опыта общения с Гномами, в отличие от него, насколько глупым и никчёмным они сочли Бильбо и насколько рассердились на меня. Торин ведь был возмущён до глубины души, а горд и высокомерен оказался настолько, что я даже в минуту малодушия решил, что он счёл мой замысел попыткой насмеяться над Дубовым Щитом. Если бы не ключ и карта, спасшие положение.
Ведь я позабыл о них давным-давно, и лишь размышление над рассказом Гнома заставило меня вспомнить и понять, каким причудливым образом, так похожим на цепь совпадений, я был связан с Торином. За девяносто один год до того я под личиною проник в Дол Гулдур и в подземелье обнаружил старого Гнома на грани смерти и жизни. Кто он такой? Откуда мне тогда было знать? Карту он сохранил — единственную из своих вещей, карту, какие чертили в Мориа при Дьюрине, и ключ, который, кажется, имел к карте отношение. Разум Гнома был уже слишком далеко, чтобы спрашивать объяснений. Он твердил о том, что владел Кольцом Власти, повторял беспрестанно, что последним из Семи, и других мыслей у него уже не сохранилось.
Но скажите, мало ли способов существует среди Мудрых объяснить его слова? Может быть, он был простым гонцом, может быть, вором, попавшим в лапы вора гораздо крупнее. В конце концов он вложил карту и ключ мне в руки, сказал: „Передай моему сыну“, — и умер. Я сам едва унёс оттуда ноги. Карту и ключ по какому-то неясному предчувствию всегда носил с собой, до того привык к ним, что перестал обращать внимание. Ведь в Дол Гулдур я отправился за судьбоносными сведениями, а не на поиски клада горы Эребор.
Тогда я вспомнил всё и в связи с рассказом Торина решил, что в твердыне Врага принял последний вздох Траина Второго[4], хотя он так и не назвался. Торин, что несомненно, ничего не знал не только о судьбе отца, но даже не упоминал при мне о Кольце. Я понял, что получил план и ключ от того тайного выхода, которым воспользовались Трор и Траин, и решил сделать ими ход.
К счастью, ошибиться в этом деле мне так и не удалось. Я гнул и гнул свою линию, пока не убедил Гномов и Торина согласиться на секретную экспедицию. Тайная дверь, которую могут обнаружить лишь Гномы, оставляла им шанс собрать сведения, вынести, может быть, часть сокровища или наследства предков, которая облегчит им существование на чужбине.
Но мне-то этого было недовольно! Я сердцем чувствовал, что без Бильбо они даже не доберутся до места, а теперь с высоты минувших лет могу сказать, что иначе и другие события произошли бы инако, а судьбы многих разрешились бы по-другому. Может быть, кому-то дорога показалась трудной, но мне труднее всего было убедить Торина взять с собой Бильбо, и потом не бросить его в первом населённом месте. Полночи, уже после того, как Бильбо уложили спать, мы с Торином говорили и спорили. Гном был подозрителен.
— Он слабый и хлюпкий, как грязь в Ширских озёрах. Вдобавок он глуп. Мать его умерла прежде времени. Гандальф, ты занимаешься своими делами, и цель у тебя не в помощи мне.
— Верно говоришь, — отвечал я. — Если бы не было у меня своих дел, я не взялся бы и за твои. Великий долг твоей семьи — лишь одна из нитей паутины, в которой я связан со множеством других нитей. Тем авторитетней должны быть мои советы, — я рассердился. — Послушай же, Торин Дубовый Щит! С этим хоббитом вы достигнете цели. Без него поход окончится провалом! Предчувствия мне дарованы, в конце концов!
— Твоя слава мне известна, — ответил Торин. — Надеюсь, ты её заслужил. Из-за этого глупого хоббита я начинаю думать, не заблуждение ли или безумие теперь заменяет твой дар предвидения.
— Поступи, как знаешь, Торин Дубовый Щит. Откажешься от моего совета — погибнешь. И никакой от меня не дождёшься помощи, когда завершишь дни под Тенью. Смири гордость, обуздай жадность, иначе со всеми сокровищами своими в руках — пропадёшь!
Торин прислушался, но и гнев вспыхнул в его глазах.
— Не грози мне! Свою судьбу я решаю сам.
— Так реши. Вот моё последнее слово: у меня мало друзей, Торин, и хоббит этот среди тех, в кого я искренне верю. Дружба с ним означает для тебя и твоего народа дружбу со мной вовеки.
Здесь я уже отчаялся, потому что более веских слов подобрать было нельзя. Гномам лучше многих понятны чувства крепкой дружбы и доверия. Отмолчавшись, Торин ответил:
— Что ж, если он осмелится выйти в поход, то пойдёт с моим отрядом. Ты же, нагрузив меня этой обузой, отправишься вместе с нами и сам приглядишь за своим „сокровищем“.
— Хорошо! Я пройду с вами так далеко, как будет возможно. По крайней мере, до тех пор как вы немного разберётесь в новом своём спутнике.
И подумал тогда отчаянно о висящем на мне, словно гиря, Белом Совете.
Так начал я Поход на Эребор. Не думая тогда, что удастся погубить Смауга, ибо никаких мыслимых мною причин к тому не было. Но Смауг погиб, и, алас! погиб и Торин. Гордость и жадность, как и говорил я ему, сгубили Короля Гномов.
— Но ведь он в любом случае мог погибнуть в бою? — возразил я Гандальфу. — Орки напали бы на него независимо от того, разделил бы он сокровище, или нет.
— Верно, мог бы, — ответил Гандальф. — Бедный Торин! Характер у него был — не подарок, но его сила и власть и гордость древнего владетельного рода вне наших оценок. Даин Железностопый оказался достойным его наследником. Вот узнал я недавно, что он погиб пред своими воротами в те же дни, когда воевали мы с вами. Великая потеря. Я не верил ушам своим, когда услышал, что, несмотря на бремя веков[5], Даин сражал врагов секирой, будто в юности, и на пороге Эребора до собственной смерти защищал тело Бранда Короля Дола.
Всё могло разрешиться совершенно иначе! Да, верно, основной удар был на Юге, но правою своей рукой Саурон мог прихлопнуть Север, если бы не Короли Бранд и Даин. Вспоминая Битву на Пеленноре, помяните и Битву При Доле, подумайте, что могли бы сделать с Эриадором сабли орков и огонь Дракона! У Гондора не было бы Королевы! Мы возвратились бы на покрытые пеплом руины! Но не было так потому, что в Бри далёкой уже весною я встретил вечером тяжёлого дня Торина Дубовый Щит. Случайно, как принято говорить в Средиземье!


[1] Встреча Гандальфа и Торина упомянута в Послесловии А (III) к „Властелину Колец“, где приведена и дата: 15 марта 2941. Небольшое отличие в деталях — Послесловие говорит о том, что встретились они в трактире, а не по дороге. Стало быть, перед тем Гандальф был в Шире в 2921, когда Бильбо был 31 год, и подтверждено это позднее словами Гандальфа о том, что хоббит „ещё не считался взрослым“, то есть не достиг тридцати трёх лет.

[2] Садовник Холман, которого упоминает Хамфаст Гамджи в Книге Первой Главе I и Послесловии В.

[3] Эльфийский солнечный год (лоа) открывается днём под названием йестаре прежде первого дня тулие (весны); Послесловие Г к „Властелину Колец“, сопоставляя календари, даёт для этого дня 6 апреля по Ширскому счёту.

[4] Траин Первый — предок Торина — избегнул участи Мориа в 1981 Т. Э и стал первым Королём Одинокой Горы.

[5] Даин II Железностопый рождён в 2767 Т. Э. В Битве при Азанулбизар (при Нандухирионе) перед Восточными Вратами Мориа он убил орка Азога и отмстил за Трора, деда Торина. Погиб в Битве При Доле в 3019 Т. Э (см. в Послесловиях А (III) и Б) На пиру в Ривенделле Фродо узнаёт от Глоина: „...Даин оставался Королём Горы, теперь он стал стар (миновал его двести пятидесятый год) и сказочно богат“.

Tags: Незавершённые Сказания
Subscribe

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (4, 5, 6, 7)

    4. И началась в Средиземье Третья Эпоха, после Древних Времён и Чёрных Лет следующая, пора надежд и славы, когда ярки были в памяти времена Союза,…

  • О Кольцах Власти и Третьей Эпохе. (0, 1, 2, 3)

    Поскольку вчерашний день ознаменовался трёхчасовым ожиданием научруководителя, часть „О Кольцах Власти“ выправлена была по недостатку…

  • Акаллабет (2, 3, 4, 5)

    2. В малой скорлупке отплыл Амандил с тремя лишь самыми верными спутниками, сначала на восток, а потом на запад повернув. Все четверо домой не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments