elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:
  • Mood:
Ещё немного из старых черновиков доистинного периода. С незначительными купюрами.

Верёвку зацепили за кусок скалы. Эльф взобрался моментально, а тяжёлые и неповоротливые гномы, засунув бороды за пояса, долго крутились, тихо проклиная лазание вообще и верёвки в частности. Выбравшись наверх, они прошли полмили по новому тоннелю и наткнулись на такое же отверстие, а дальше начался очень низкий уклон с некоторым подобием ступенек. Снова сопение, пыхтение, сыплющиеся камешки, стук сапог, звяканье шлемов о неровный потолок, наскоки в темноте друг на друга – всё, что Бильбо так удачно назвал "карликовским тарарамом". Через четыре часа изнурительного даже для неутомимого Леголаса карабканья уклон хода стал меньше, и гномы потребовали привал. Расположились прямо на ступеньках, пожевали крам, расстелили плащи и, как могли, поспали. Отдохнуть всем, разумеется, не удалось – какой уж отдых согнутым дугой высоким Летописецу и Леголасу, потому они и взяли на себя обязанности часовых. Идти стало, вдобавок, ещё труднее. Впереди, сложившись почти втрое, шёл Летописец, за ним Гимли, Леголас, а замыкал колонну, как обычно, Дори.
– Интересно, – прерывисто, по слогам отдувался сзади Летописеца гном, – а кто сделал эти ступени.
– Гномы! Да, гномы Мориа. Это заброшенная митрилевая шахта, из тех, что погубили дворец, – в таком же рваном ритме отвечал тот. Летописец зажёг жезл ярче и указал гному на стенки штольни.
– Митрилевая руда, – восхитился Гимли.
Через некоторое время повеяло довольно свежим ветерком.
– Наконец-то! Выход. Я уже решил, что придётся ещё сутки провести на корточках, – обрадовался Летописец.
Летописец вышел и выпрямился, похрустев костями. Леголас как выбрался – голова около колен, так и рухнул. Разгибать его пришлось гномам.
– Жалеешь о нашем росте? – усмехнулся Гимли.
Гномы шумно радовались, отряхиваясь от пыли. Внезапно все они примолкли – раздался отдалённый грохот барабанов.
– Нельзя упускать орков из вида. Никогда! – мрачно сказал Леголас. Ненависть, ледяная и жгучая, вечная ненависть эльфов к оркам сверкнула в его глазах. Топор Гимли слабо светился.
– Не близко, но и не далеко, – сказал он.

1.

T

ёмная пещера с отверстием старой шахты в углу выглядела мрачно: весь пол был усеян костями и доспехами. В те забытые времена тёмные силы вышли отсюда, причём орки, скорее всего, здесь не были – скелеты виднелись только карликов. Осторожно ступая, отряд достиг другого конца залы. Гномы подняли посмотреть несколько мечей; клинки их в сыроватом воздухе этих подземелий за несчётное число лет проржавели и рассыпались в пыль, а золочёные рукояти сохранились, на них стояли чёткие клейма с именами кузнецов и номерами мастерских.
– Военное дело в Мориа было поставлено на широкую ногу. Армии делились на полки, полки – на эскадроны, эскадроны – на отряды. Оружие изготовлялось единого образца в своих для каждого полка мастерских, качество строго контролировалось. Военачальники постоянно получали боевые награды: воевали много и часто, бились жестоко, пленных не брали. То было время меньшей щепетильности и большей честности в войнах – требовался хотя бы предлог для их объявления. Торговать по доброй воле хотели не все, вот гномы сами и добывали себе пищу. С падением Мориа приёмы войны были утрачены, ибо Дьюрин был более рудокоп, нежели кузнец и более кузнец, нежели воин. Золотое то было время! Я всегда дружил с народом гор, – говорил Летописец окружившим его гномам. – В отличие от людей, позицию которых так хорошо озвучил Денетор. Кстати, вы слышите? Барабаны замолкли. Очевидно, это проходил какой-то отряд.
– Скорее всего. У Даина хранится план дворца, правда, неполный и сильно пострадавший от огня и сырости. Зимой я так часто от скуки рассматривал его, что смогу теперь нарисовать эту карту по памяти. Мы находимся в северо-западной части, в самых редко посещаемых лабиринтах, в которые даже орки не заглядывают.
– Спасибо, Гимли. Ты самый предусмотрительный из нас.
Пройдя с тысячу шагов по тёмному, низкому и явно нерукотворному ходу с ответвлениями по бокам, они попали ещё в одну пещеру, чистую и без других входов и выходов. Удобная пещерка, на полу чистый песок, стены мерцают в свете жезла Летописеца несчётным множеством мелких блестящих кристалликов, над головами почти правильный куполообразный свод.
– Здесь и заночуем. Лазая по туннелям чуть ли не на четвереньках, я не спал суток трое, не меньше, – предложил Леголас. – Застать нас врасплох не удастся, выход всего один.
На следующее утро… Утра, разумеется, никакого не наступило, просто сменилось уже четверо часовых, что означало конец привала. Итак, на следующее утро держали военный совет. Гномы не знали, что за оружие взял под Кархадрасом Летописец, потому и самоустранились, предоставив ему разработать общий план, обсуждая лишь детали. Предполагалось пробраться окольными путями в Старый Город, там гномы своими топорами обязывались обратить орков либо в бегство, либо в фарш, пока Летописец и Леголас управятся с силами зла, при наличии таковых.
– Шутки шутками, а осторожность – прежде всего, – заметил Нори.
Отряд многочисленными боковыми туннелями пробирался к Восточным вратам, старательно избегая орков в стандартном со времён Саурона вооружении. Леголас говорил гномам, что одного орка можно спокойно уничтожить, а двое – уже отряд, исчезновение их будет замечено, трупы найдены, загадка о посторонних врагах очень быстро разгадана. Со скрипом воинственно настроенные гномы всё же согласились.
– Доберемся до Врат, тогда пошумим. Пока же слишком опасно высовываться, – добавил Летописец.
– Но пошумим хорошенько, чтобы в Железных холмах услышали, – добавил Дори.
Не раз приходилось им затаиваться в пещерах и залах, пропуская отряды неприятеля, тогда приходилось тушить огни, а карликам не дышать, чтобы ни один самый чуткий и внимательный разведчик ничего не заподозрил. Тем не менее, обошлось без происшествий: однажды им на свою беду попался одинокий орк, но Леголас без особых церемоний вынул кинжал, а труп бросили в боковом проходе.
Отряд дошёл до Первого Зала Старого Дворца. В нём никогда не было золота и украшений. Тот, кто входил в Мориа, сразу попадал сюда и был поражён великолепием этого символа военной мощи дворца Хазад-дум. Два ряда огромных колонн были украшены резьбой с панорамами величайших сражений, выигранных гномами в древности. Среди них был и барельеф битвы на Андуине напротив Каррока с войсками Вестернессе, когда племя Оружейников доказало своё равенство с эльфами и независимость от страны Пришельцев. На каждой капители были вырезаны четыре изображения королей древней страны гномов, возникшей около полумиллиона лет назад к северо-востоку от Великой Северной пустыни, королей, удостоенных титула Отцов Отечества. Прочные арки опирались на капители, смыкаясь в невидимой в сумраке высоте, а замко́вые камни и основания сводов были украшены высеченными в граните остриями копий и стрел. На стенах раньше располагались доспехи и оружие, на которых в праздники свет усиливали металлическими зеркалами, и в жёлтом пламени факелов сталь сверкала золотом, а в глазах гномов вспыхивали тёмные огоньки власти над подземельями, которыми они владели по праву Свободного Племени Эльфов Гор.

2.

K

огда они встали в дверях Первого Зала, Гимли поднял боевой рог и протрубил.

– Именем правителя Мориа Гимли, сына Глоина, потомка достославного Дьюрина, подземный дворец Хазад-дум со всем его содержимым, исключая население, объявляется навсегда присоединённым к владениям Гномов мира! – провозгласили Дори и Нори (такова была в то время красивая и немного заковыристая формула объявления войны). Летописец и эльф стали прислушиваться, ожидая отклика. Через четверть часа в сводчатых залах эхом отдался грохот барабанов.
– Идут, – спокойно сказал Гимли.
– Это не орки. Пока, очевидно, только поговорить. Но будем настороже, – отозвался Леголас. Зрение его не обмануло – навстречу выступила кучка людей под охраной двух могучих троллей.
– Мы пришли сообщить вам волю нашего правителя, а не вести переговоры, – сказал один из них. – Мы не признаём никакого другого правителя Мориа, кроме Чернокнижника из Дол Гулдура. Уходите туда, откуда пришли!
Посольство развернулось и под грохот барабанов удалилось.
– Везде этот Чернокнижник! Что ему нужно в Мориа? – воскликнул Гимли.
– Я, честно говоря, думал, что будет хуже. Меня больше занимает вопрос, что он сейчас предпримет. Это такой враг, от которого ожидаешь любой штуки. Мы застали его врасплох, иначе он не тратил бы время на разговор, а атаковал нас из луков и расстрелял, как кроликов. Я думаю, он положит здесь всех орков Эрегиона, стремясь уничтожить нас, – произнёс Летописец. – Меня теперь легко не взять, так что сначала будете убиты вы, отчего мне пользы немного, а когда я порублю его армии, он, наконец, выйдет сам. Раньше мы будем биться по пояс в крови, чем победим его.
– Мрачный у тебя юмор, – содрогнулся Леголас.
– В том то и дело, что это не шутка, а вполне вероятное развитие событий. Вас я, разумеется, не сдам без кровавого боя – иначе, зачем я вообще шёл сюда? Но если Чернокнижник выйдет сам, мне придётся драться с ним один на один, а вам устоять против его несметных войск.

3.

O

тряд перешёл во Второй Зал, не такой обширный и потому более пригодный к обороне, почти квадратный, шагов триста на триста пятьдесят, без лишних боковых ходов. Леголас смотрел на Летописеца и удивлялся. Обычно до безразличия спокойный, теперь Летописец в лихорадочном возбуждении обежал зал, внимательно осмотрев каждый уголок, глаза его, обычно прищуренные, широко раскрывались, и он опускал веки, словно пытаясь пригасить раньше времени разыгравшееся пламя. Резко отдавая приказы, Летописец переходил от одного гнома к другому, напутствуя их к битве и советуя, главным образом не заговаривать ни с кем из врагов и не поддаваться на ложные отступления.
***
Слова его потонули в рокоте барабанов. Огромная армия орков и троллей под руководством разбойников с юга выстраивалась перед ними в боевой порядок. Гномы освободили рукояти топоров, скинули плащи и засунули бороды за пояса. Леголас облачился в кольчугу и шлем. Летописец же не имел никакого защитного снаряжения. Без шлема, в чёрном плаще, с мечом он стоял, спокойно и твёрдо смотря, благодаря немалому росту, поверх шеренг врага в глубину зала, туда, где на золотом троне восседал уродец, сгорбленный и съёжившийся от старости, со злобным и хитрым лицом. Из Первого Зала до них донёсся глухой лязг металла. Ещё одна армия разворачивала знамёна.
– Я так и думал! За нами следили от самой долины Дверного Молотка, – сказал Гимли.



********************************************
А это вставка, воспоминание, так сказать.



B

орота из стали и алмаза под тройной аркой распахнулись, и моему взгляду открылся обширный туннель прямо в стене. Пришельцы умели строить, стены крепости Барад-дур достигали у основания ста футов толщины. Пройдя тёмный ход, я миновал ещё одни ворота и вышел во внутренний двор. Тёмный властелин собирал тогда свою личную охрану: будучи ещё живым, он очень заботился о собственной безопасности. Меня как Летописца не пропустить он не мог, но приём оказал возможно более дурной. Своей личностью подавлял он кого угодно, тогда я впервые почувствовал страх. К Ородруину я не пошёл – слишком велик и мощен был источник зла и могущества Саурона, а я ещё слаб был в то время перед силой Живого огня Горы Ужаса. Я ходил по гряде Мораннона, смотря на страну, зелёно-серую на болотах смерти, и выжженную, засыпанную золой, серой и шлаком, просоленную потом рабов на Горгоротской равнине, смотрел на армии орков, дошёл до озер Нурнен и Урмиен, где рабы возделывали поля для прокорма войск, видел крепость Кирит Анор, ныне Кирит Унгол. При мне брал её тёмный Властелин, храбры были люди Гондора и все до одного пали там.
Тёмный Властелин Саурон осаждал Кирит Анор, крепость, долгие века державшую его в границах Мораннона и Горгоротской равнины. Кирит Анор был последним форпостом на пути к третьей столице древнего Гондора, где хранился тогда Серебряный венец Пришельцев. Орки, тролли и гоблины, люди с Юга, ведомые волей Недремлющего Ока, неутомимо бросались на стены, возведённые раньше Стражей реки у Аргоната, и злоба врагов наполняла людей страхом, Чёрные всадники убивали в их сердцах последнюю доблесть.
Я стоял на верхней площадке главной башни и смотрел на спускавшуюся подо мной уступами древнюю твердыню, видел огромный лагерь врагов у её стен. Башни-Зубы и Барад-дур были взяты годом раньше, а теперь пришло известие: из Черной Крепости вышла армия и отрезала пути, ведущие к Кирит Анор с запада. Обложенные со всех сторон, безо всякой надежды на спасение, второй месяц воины Гондора отбивали штурм за штурмом, часто по три за день, ряды их неумолимо сокращались. Форт был обречён.
В течение полутора часов на востоке разгоралась заря. Сначала солнце пряталось за огромным конусом Ородруина, потом затерялось в облаках дыма и пепла, извергаемых Горой Ужаса. Странная тишина висела над лагерем врагов, над самой крепостью; наконец показалось солнце, но его диск был кроваво-красен. День обещал быть полным решающих событий. Напряжённое ожидание витало в воздухе.
Лагерь ожил. Орки сновали меж палаток, ели, дрались, хвастались, по обыкновению, своими гнусными делами, голоса их далеко разносились в неподвижном воздухе, сливаясь по мере пробуждения войск, в нестройный общий шум. Раздался грохот барабанов и рёв трубы. Новый сбор, новый штурм. Тут я заметил покрытый холстом предмет, похожий на длинную палатку. "Таран, и провалиться мне сквозь землю, если ошибаюсь. Его привезли ночью, и теперь ворота первого яруса не устоят", – пробормотал начальник крепости дрожащим голосом. Лицо его было даже не мрачно, скорее, в глазах воина был ужас.
Тем временем холст сняли, и я увидел висевший на цепях толстый и длинный ствол с мощным железным наконечником. Тролли и могучие черные звери покатили таран к воротам. Со стен полетели стрелы, но шкура троллей столь толста, а зверей было так много, что все попытки рассеять их закончились неудачей. Огонь тоже не причинил дереву тарана никакого вреда, вероятно, его просолили перед атакой. Клинья уже были забиты под колёса, когда со стены опрокинули чан кипятка. "Поздно, поздно! – думал я. – Гарнизон отчаялся, начальники не думают ни о чём, кроме бегства. О планах осады знали за два месяца, но ничего, ровно ничего не сделали. Кирит Анор падёт, защитники его будут зарезаны, а, может быть, и съедены, – тут я содрогнулся, – в конце концов, будет взят и Минас Итиль, а вся борьба людей и эльфов во время Последнего Союза пойдёт прахом, все жертвы, лежащие в Болоте Смерти станут напрасными. И всё из-за лени дозорных на башнях-Зубах Мордора" Эти мысли пронеслись у меня в голове, и раздался тяжёлый удар в ворота. Таран раскачивали всё сильнее, главный бастион дрожал до фундамента, дерево ворот зловеще скрипело и трещало…
Через час всё уже было кончено. Тролли ломали так и не пригодившиеся метательные машины, орки закалывали всякого, кто шевелился, стоял страшный запах смерти, а звери и Варги насыщались свежей человеческой кровью...
Стирали с лица земли Минас Итиль, превратив его в Моргул – Башню Смерти, взяв Серебряный венец и прервав правление царей в Минас Тирите, на три тысячелетия погрузив Гондор во тьму забвения.
Больше никогда не войду я в Мордор, даже стань он прекраснейшим местом на всём Севере…
Леголасу и Гимли почему-то вспомнился именно этот рассказ, услышанный ими почти восемь месяцев назад у осеннего костра в тихом Шире.



Tags: the carpet of mind, если хочется писать...
Subscribe

  • Текущее - люди странные

    В ФБ вот зашёл разговор, и ответ на процитированные ниже тезисы я хочу вынести сюда на вечное хранение. Классическое воспитание было направлено на…

  • Полы и подытог

    Ремонт, в отличие от серии постов, нельзя закончить, можно только прекратить, и я его прекратил. Поклеил вдоль плинтуса малярный скотч и покрасил…

  • Полы и шкаф

    Дело не в том, что прежний линолеум мне не нравится или его невозможно отмыть от последствий ремонта стен и потолка. Дело в том, что пропитывает…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments