elrond1_2eleven (elrond1_2eleven) wrote,
elrond1_2eleven
elrond1_2eleven

Categories:

Незавершённые Сказания Средиземья и Нуменора. (В.Э, II, а)

II Альдарион и Эрендис

Легенда о жене морехода.

Менельдур сын Тар-Элендила Четвёртого Короля Нуменора ребёнком был третьим. Старшие сёстры его Сильмариен и Исильме. Сильмариен вышла замуж за Элатана из Андуние, и ребёнок их Валандил основал Род Правителей Андуние, из которого потом произошли Короли Арнора и Гондора в Средиземье.
Мягок был Менельдур в обращении и не горд, мыслям предавался больше, чем тешил силу, о Нуменоре заботился, но не о Море, потому что не в Средиземье смотрел, а много далее — в небо и на вечные звёзды. Изучал он Знание об Эа и окружении Королевства Арда, построил в ясном Форостар (в северной части страны) башню и ночами наблюдал из неё небесные сферы[i]. Унаследовав Скиптр, переселился Менельдур в Арменелос, как положено, и правил верно и мудро, хотя и жалея по временам, что не может время своё употребить на изучение звёздного неба. Жена его Альмариан, женщина красоты удивительной, была дочерью Вёантура, Капитана Королевского флота Тар-Элендила. Хотя не замечено за нею особенной страсти к Морю, сын их унаследовал её от деда.
Сына их, среди детей старшего, изначально звали Анардилом, а на троне правил он как Тар-Альдарион. Сёстры его младшие Айлинель и Альмиэль. Айлинель в жёны взял Орхалдор сын Хатольдира из Рода Хадора. Хатольдир был Менельдуру другом. Сын Орхалдора Соронто ещё здесь явится[ii]. Альдарион (будем называть его так с детства) вырос высоким и сильным, с волосами светлыми, как у матери, с характером подвижным и крепкой и твёрдой волей. К Морю стремился он и корабельному делу желал обучиться, время свободное проводил у Роменна, где не только главный порт был, но и самая большая верфь. Отец не запрещал ему, чтобы ум Альдариона упражнялся, и могучие руки не лежали праздно.
Вёантур часто приглашал Альдариона в гости, и наследник немало времени проводил в его доме на южной стороне залива Роменна, где у Вёантура была своя пристань, постоянно занятая небольшими лодками, ибо хозяин никогда не ездил сушей туда, куда мог добраться по воде. Там Альдарион научился грести и ходить под парусом, и, даже не успев ещё повзрослеть, мог командовать довольно большим кораблём каботажного плавания.
Сказал ему однажды Вёантур:
— Анардил, скоро весна наступит, в которую ты станешь взрослым и самостоятельным человеком (в апреле того года исполнялось Альдариону двадцать пять). Я уже стар, неохота мне покидать милый дом и родные берега Нуменора, но ещё раз или два я выйду в открытое Море навстречу северным и восточным ветрам. В этом году я думаю навестить Митлонд, и тебя зову увидеть Синие Горы Средиземья и зелёные луга и леса страны Эльфов у их подножия, встретить радушных хозяев — Кирдана Кораблестроителя и короля Гил-галада. Скажи о том отцу[iii].
Когда сказал Альдарион о своём намерении, прося отпустить его в эту же весну, с попутными ветрами, Менельдур согласился неохотно. Холодком предчувствия непредвиденных его мудрости обстоятельств веяло от путешествия, но отказать или проявить недовольство он не решился.
— То уже будет твоё дело, сын. Скучать по тебе буду, но надеюсь, что с благословения Валар под руководством Вёантура пройдёт путешествие благополучно. Только предупреждаю: не позволяй Большому Миру владеть тобой, ибо в должное время станешь здесь Королём и править будешь во благо своей стране.
Утром яркого и ветреного дня весны семьсот двадцать пятого года Второй Эпохи сын Наследника Короля[iv] отплыл от берегов родины, и скоро пропали из виду берега острова, а на закате скрылась и Менельтарма, прорезав чёрной тенью солнечный диск.
Известно, что Альдарион путешествия свои сам и описал, и долго хранились эти хроники в Роменна, но потом пропали вместе со всем. О первом его путешествии ничего почти не известно, кроме того, что сдружился он с Кирданом и Гил-галадом, Линдон объехал и в Эриадоре странствовал, и в Средиземье задерживался два года с лишним, может быть, потому, что у Кирдана желал перенять искусство строительства кораблей и возведения каменных гаваней, недоступных ярости штормовых волн. Менельдур беспокоился даже. Большой праздник был в Роменна и Арменелосе, когда увидели на горизонте яркие паруса возвращавшегося Нумеррамара („Крылья Запада“). Тогда уже недалёк был праздник Эрухантале[v]. Менельдур же, встречая сына в доме Вёантура, замечал, что осанка его стала ещё величественнее, а мысль и взор обращаются постоянно куда-то вдаль.
— Что же видел ты в далёких странствиях? Расскажи.
Глядя в окно на восток, в тёмную уже ночь, Альдарион долго не отвечал, а потом негромко, скорее самому себе, заметил:
— О чём? Об Эльфах ли? О ярких ли берегах и туманных горах? Не знаю даже.
Менельдур понял, что Великое Море очаровало сына, страсть пробудило к плаваниям вдали от берега под покорными ветрами к неведомым берегам и безымянным гаваням, и страсть та Альдариона не покинула.
Вёантур в дальние плавания больше не отправлялся, а Нумеррамар подарил внуку. Через три года отправился Альдарион в новое плавание к Митлонду и три года отсутствовал, а потом и новое путешествие предпринял длительностью в четыре года. Теперь неинтересно стало ему ходить в Линдон, и на юг он отправился исследовать побережья от устья Барандуина к Гватло, Ангрен, потом обогнул черный мыс Рас Мортил и в Белфалас прибыл, где живут доселе Нандор под властью Амрота[vi].
Тридцать девять ему было, когда вернулся Альдарион в Нуменор с дарами от Гил-галада своему отцу, потому что, как давно уже намеревался и провозглашал, Тар-Элендил передал Скиптр, и Тар-Менельдур стал править в Аннуминасе. Некоторое время оставался Альдарион дома, но и без дела не ждал, а применил знания, полученные от Кирдана, и свои задумки осуществил и опробовал. По его указаниям строились на глубине причалы для крупных судов и сами такие суда. Потом ещё дважды отправлялся он в плавание, но затем задумался о том, что нельзя в государстве иметь для дальних плаваний пригодный лишь один корабль и на нём одну команду. Посему основал Альдарион стяжавший славу Союз Мореплавателей, где состояли самые отважные и смелые моряки Нуменора, куда юнгами записывались мальчики из сухопутных семейств. Альдариона называли они Адмиралом. К тому времени не жил он уже на берегу в Арменелосе, а на флагмане своём поселился, целиком для жилья приспособленном, и названном оттого Эамбар. Эамбар стоял на рейдах портов Нуменора или, чаще, в проливе при острове Тол Уинен, поставленном в Роменна Госпожой Моря Уинен[vii]. На флагмане проходили все церемонии Союза, и там же хранились записи о путешествиях[viii]. Тар-Менельдур не одобрял уже сыновней страсти, считая, что может она привести к желанью обладать чужими землями.
Закономерно, что отчуждение наступило между отцом и сыном. Альдарион перестал рассказывать о своих намерениях и планах, но Королева Альмариан поддерживала сына, и Менельдур потому смотрел на всё сквозь пальцы. Мореплаватели быстро вошли в почёт среди Нуменоридов, и нелегко стало изменить мнение властного Адмирала. Звали их Уинендили — „Рыцари Уинен“. Всё длиннее и шире становились корабли, рос тоннаж флота, множество людей и большой запас стали они нести в далёкие и долгие путешествия. Тогда Тар-Менельдур запретил рубить лес для нужд флота, и Альдарион решил в Средиземье основать для ремонта и постройки судов верфь и порт, ибо с невероятным удивлением смотрел он в своё время на огромные леса Большого Мира. В устье реки, Нуменоридами названной Гватир (Рекой Тени), устроил он поселение Виньялонде — Новую Гавань[ix].
Когда к концу потянулся восьмой век Второй Эпохи, Менельдур велел сыну осесть на берегу и побыть до времени спокойно в доме, ибо пришла пора по традиции явить Наследника Короля. Некоторое время согласие царило между ними. На сотом году жизни Альдарион провозглашён был Наследником и получил уже законно чин и титул Адмирала Флота и Владыки Портов Нуменора. На ознаменовавший то праздник из восточной провинции прибыл Берегар с дочерью Эрендис, и Альмариан удивилась видеть в ней красоту, для Нуменора редкую. Эрендис была сероглаза и темноволоса, потому что род отца её происходил издревле от Бёора, хотя очень давно уже отделился от линии, увенчанной Королём Эльросом[x]. Не укрылось от Королевы и то, что Эрендис, взглянув на Альдариона, не отводила уже глаз, пока он был рядом.
Тогда Эрендис ввели в свиту Альмариан, и Тар-Менельдур отмечал её среди других, но Альдариона видела она редко, ибо занят был Наследник посадками, чтобы не ощущал Нуменор отныне недостатка в корабельном лесе. Мореплаватели тем временем извелись от безделья на берегу или в кратких плаваниях в известные страны. Когда стало Альдариону сто шесть, он снова намерился поставить парус и уйти в Средиземье, на что отец дал ему позволение очень неохотно, и всячески убеждал осесть и жениться. Когда прощался Альдарион с матерью, увидел Эрендис и заметил красоту её и узнал скрытую над собою власть.
— Альдарион, — заметила Альмариан, — и теперь ты отправишься в путь? Есть ли что, способное удержать тебя теперь в прекраснейшей из стран, принадлежащих Смертным?
— Пока нет, хотя и появилась в Арменелосе красота, которой нет даже в странах Эльфов. Моряки же всегда борются с самими собой, и пока власть Моря надо мной сильнее.
Эрендис и на свой счёт восприняла слова Наследника и обратилась к нему с тех пор всею душой, хотя немного себе полагала надежды на счастливый исход. В те времена не было ещё обычая среди Наследников жён брать только из Рода Эльроса Тар-Миньятура, но Эрендис сочла своё желание чересчур дерзким, и положение Альдариона слишком высоким. С того дня она отказывала во внимании всем другим мужчинам.
Семь лет миновало, прежде чем вернулся Альдарион, и привёз с собою он золото и серебро. Рассказал Менельдуру о странствии и открытиях, на что Король ответил:
— Лучше бы тебе оставаться со мной. От других исследователей я собрал бы вести о Тёмных Землях, и золото привезли бы купцы. Не для Наследников Скиптра такие занятия! Зачем нам драгоценные металлы? Гордостью меряться, ибо ни на что иное они не годны. Мне нужен Наследник, который знал бы свою страну и свой народ.
— Всю жизнь я познаю людей и могу их вести и править ими.
— Лишь некоторыми, с тобой единомышленными и согласными, — ответил Король. — Да ещё мать ты можешь вести, куда захочешь. А других женщин ты видел? Не меньше их в Нуменоре. Жениться ты должен будешь в своё время.
— В своё время! — подтвердил Альдарион. — И ни днём раньше, а и тем позже, чем сильнее вы будете давить. Есть мне, чем заняться, и поважнее я пока считаю эти дела. Не зря говорят: „Вместе с холодным Морем взять мужа должна жена мореплавателя“. Да и капитан, не привязанный к берегу, идёт дальше и познаёт Море лучше и справляется с ним.
— Дальше, но не менее бесполезно, — ответил Менельдур. — Альдарион, нельзя справиться с Морем. Не забывай, что живём мы под благодатью Валар, и Уинен добра к нам сверх всякой меры и Оссе в отношении нас смиряет. Не твои руки и голова ведут твой корабль. Или, по крайней мере, не только твои. Посему не возносись в гордыне, ибо падать придётся. Не думай, что покровительство их распространится и на тех, кто из высокомерья или любопытства полезет на скалы у берегов Тёмных Племён.
— Тогда зачем наши корабли? Если не искать новых берегов и неизвестных народов?
После чего Альдарион с отцом эту тему для разговора закрыл и поселился вновь на Эамбаре и снова начал постройку самого большого судна под названием Паларран — Странник. Но теперь чаще он видел Эрендис (не без участия Королевы так вышло), и Менельдур смотрел на то в смешанном чувстве удовлетворения с беспокойством.
— Сначала надо было бы успокоить его разум, — говорил он жене, — а потом заниматься женитьбой.
— Как же иначе подтолкнуть его к берегу? — отзывалась Альмариан.
— Эрендис юна для него, — замечал Менельдур.
— Но жизнь её не будет столь долга, как у наследников Эльроса, — возражала Королева[xi].
Когда Паларран готов был и снаряжен, а Альдарион намерился отправиться в новое странствие, Тар-Менельдур рассердился на него по-настоящему. Но властью своей удерживать сына не стал, а поступил иначе.
Следует знать, что в Нуменоре с некоторых пор корабли, отплывающие за Море в Средиземье, родственницы капитанов традиционно украшали Зелёной Ветвью Возвращения, срезаемой с ойолайре („вечное лето“ значит название этого вечнозелёного растения). Эльфы, привезшие то растение[xii], говорили, что его ветви они всегда крепят на носу кораблей в знак дружбы с Оссе и Уинен. Менельдур запретил Королеве и дочерям выполнять этот обычай и везти ветвь ойолайре в Роменна, и сказал, что отказывает в таком благословении сыну, отправляющемуся в путь против его воли.
— Без благословения и без ветви я уйду тогда, — ответил Альдарион.
Эрендис после этого сказала королеве:
— Если срежет кто ветвь с Дерева Эльфов, я отнесу её в гавань, ведь Король мне того не запрещал.
Моряки тоже не особенно довольны были отправляться в путь без Ветви, но не противились и готовы уже были выбрать якорь, когда в Гавань, несмотря на нелюбовь свою к шуму и крикам чаек, прибыла Эрендис, которую встретил Альдарион в радостном удивлении.
— Лорд, Королева высылает тебе Ветвь Возвращения.
— Королева ли? — ответил Альдарион многозначительно.
— Да, лорд, но просила её о том я. Не только родичи твои будут ждать скорого возвращения.
Тогда и влюбился Альдарион, и долго после отплытия смотрел за корму обратно, и возвращение ускорил, отступив от первоначального плана. Королеве и приближённым её дамам он привёз подарки, и для Эрендис самый ценный: большой алмаз. Король приветствовал его холодно, и Альдарион отвечал лишь в меру должной учтивости. Менельдур заметил, что подобный подарок девушке должен сочетаться с кольцом, и иначе он двусмыслен, и потребовал от Альдариона объяснений.
— Я не желал быть неблагодарным доброму сердцу, одному среди холодных других.
— Да, холодный разум сдержит сердце и воодушевлять не будет на недальновидные поступки и пустые своеволия, — отвечал Менельдур и снова понуждал сына к женитьбе, правда, не говоря об Эрендис вслух. Чем настойчивее становился отец, тем прочнее сын укреплялся против него. Он перестал подавать всякие надежды Эрендис и намерился вновь поставить парус, отбыть в Средиземье и перестроить шире Виньялонде. Невыносимо ему теперь было находиться на родине, поскольку лишь на корабле в открытом море чувствовал он привычную свободу и власть над Мореплавателями, открыто восхищавшимися своим Адмиралом. Менельдур теперь прямо запретил ему, и Альдарион на исходе зимы, собрав семь кораблей и почти всех моряков Союза, отправился против его приказа. Испытывать терпение Короля Альмариан не смела, и потому ночью явилась на флагман женщина в плаще с Ветвью и сказала:
— От Госпожи Западных Берегов (так называли Эрендис), — и скрылась.
После отбытия Король лишил Альдариона за непокорность званий и чинов, распустил союз и закрыл Эамбар, верфи в Роменна закрыл и запретил рубить в Нуменоре корабельный лес. Через пять лет Альдарион возвратился на девяти судах (два он отстроил в Виньялонде) с грузом леса из Средиземья. Рассердился он сильно, когда увидел, как поступил Король, и сказал отцу:
— Если нет мне отныне гостеприимства в Нуменоре, если нет моим рукам и голове применения, а кораблям заботы и ремонта, я снова уйду в плавание скоро, чинить в других местах повреждения мои от суровых ветров[xiii]. Здесь королевскому сыну ничего не остаётся делать, как устраивать парады невест! А я, тем не менее, искусство сажать лес постиг и оставляю страну с таким богатством, какого под твоим Скиптром Нуменору не видать бы вовеки веков!
В том же году отбыл Альдарион на трёх кораблях с самыми верными Мореплавателями безо всяких благословений и веток, ибо Менельдур в ярости запретил присылать ему Ветвь всякой женщине в Нуменоре, а вокруг Роменна поставил непроницаемую стражу.
Так долго путешествовал Альдарион, что Менельдур, зная даже благосклонность Валар к морякам Нуменора, стал уже беспокоиться[xiv]. Через десять лет, отчаявшись и поверив, что либо сгинул Альдарион, либо поселился навсегда в Средиземье, и вдобавок для того, чтобы избавиться от назойливых претендентов, Эрендис отбыла от королевского двора в Арменелосе и вернулась домой. Ещё четыре года миновало, прежде чем возвратился Альдарион на потрёпанных своих судах. Из Виньялонде совершил он рейд по берегам Средиземья на юг дальше, чем достигали его корабли, но на обратном пути встретил штормы и противные ветры, едва крушения избегнул на траверзе Харада, а Виньялонде увидел смытым волнами и разграбленным Людьми. Трижды гнали его западные ветры, не давая пересечь Море, молния ударила в клотик флагмана, и пришлось снести мачты, и лишь с большим трудом добрался Альдарион до острова. Сразу потеплело на душе у Менельдура, но того он не показал и лишь порицание выразил сыну за непокорность воле отца и Короля, небрежение к Валар и опасности гнева Оссе, коим подверг он не только себя, но и верных людей. Одумался немного к тому времени Альдарион, и Менельдур простил его, вернул титулы и назначил, ко всему прочему, Старшим Лесничим.
Альдарион печалился, не видя Эрендис в Арменелосе, но отправляться за ней не хотел, ибо лишь одна могла тому быть причина — обручение, а принять узы он по-прежнему не был готов. Он занялся исправлением всех упущений и ошибок, допущенных без его присмотра за двадцать лет, в течение которых гавани были запущены, особенно в Роменна, а вековой лес частью порублен на стройки, но не замещён новыми посадками. Весь Нуменор объехал он, проверяя ресурс дерева.
Проезжая однажды через Западную Провинцию, он увидел скачущую верхом темноволосую девушку в зелёном плаще с яркой застёжкой. Подумал он, что Эльфа встретил, как в той части Нуменора бывало тогда нередко, но, приблизившись, узнал Эрендис, а на застёжке плаща её сверкал алмаз. Понял вдруг Альдарион, как пуста была в какой-то части его жизнь, и как сильно его к ней чувство. Эрендис, видя, как побледнел он, повернула прочь, но Альдарион скоро нагнал её:
— Верно всё, и заслужил я того, что ты бежишь от меня, как бежал я раньше! Прости теперь и останься, прошу!
Вместе они приехали к Берегару, и Альдарион прямо сказал, что ждёт обручения. Теперь же медлила Эрендис, хотя пришло самое время ей выйти замуж. Не ослабло чувство её, и не в отместку тянула она время, но боялась в сердце Альдариона полное поражение потерпеть от Великого Моря. Не желала Эрендис получить лишь часть, чтобы лишиться потом и её, но всё и сразу. Боялась Моря, не любила корабли, из-за которых валили любимые ею деревья. Тогда решила она либо нанести поражение Морю, либо самой потерпеть полный разгром. Альдарион же выказывал лишь ей одной предпочтение, за нею следовал, не являлся на верфях и отказался от дел Союза, и деревья распоряжался лишь сажать. Самыми мирными и приятными годами его жизни было то время, хотя сам Альдарион понял то лишь в старости. Потом убедил он Эрендис выйти в море и обойти вокруг Острова на Эамбаре в честь столетия Союза Мореплавателей, когда во всех портах Нуменора готовились праздновать. Согласилась Эрендис, и из Роменна приплыла в Андуние к Валандилу Правителю, близкому родичу Королей[xv], устроившему там пышный праздник и пир. На пиру нарёк он Эрендис Уинениэль — Дочерью Уинен — и Владычицей Морей, на что Эрендис ответила:
— Никогда не называйте меня так! Скорее Уинен — враг мой.
Снова сомнения овладели ею, ибо Альдарион после того стал возводить в Роменна мол и башню поднимать на Тол Уинен, названную Кальминдон — Маяк. Завершив эти постройки, он вновь просил руки Эрендис, и вновь она медлила с ответом, попросив его так:
— Уже путешествовала я с тобой на корабле. Теперь отправься со мной посуху, в мои любимые края. Ведь, ты, будущий Король, страны своей не знаешь.
Уехали они в Эмерие, где пастухи Нуменора пасли свои стада овец. Белые домики фермеров стояли повсюду, и белые стада блеяли.
— Здесь хорошо мне, — сказала Эрендис Альдариону.
— Будучи женою Наследника Короля, будешь жить, где пожелаешь, а королевою тем более.
— Когда ты станешь Королём, я состарюсь уже, — ответила Эрендис. — Где будет дотоле Наследник Короля?
— С женою своей, пока позволяют занятия, в коих она не желает принять участия.
— Я не разделю мужа с Госпожой Уинен.
— Обоюдоостры слова твои, — ответил Альдарион. — Также и я сказать могу, что не буду делить тебя с Ороме, повелителем диких лесов.
— И не будешь, — отозвалась Эрендис. — Любой лес срубишь ты в дар Уинен, если захочешь.
— Так определи же любимцев своих, и они останутся на корнях.
— Всё люблю, что растёт на Острове, — и некоторое время ехали они молча. После той прогулки расстались они, и Эрендис возвратилась в отчий дом, но о словах тех рассказала матери.
— Эрендис, это по-детски, — ответила ей Нунет, — считать: „Всё или ничто“. Ты полюбила великого не только по рождению и титулу Человека, и лишь с потерей и горем для себя можешь вырвать это чувство. Жёны или разделяют заботы мужей и их увлечения, или создают для них иную узду и связь. Хотя, может быть, тебе того и не понять. Грустно мне тебя слушать, потому что пора уже и тебе замуж, и мне внуков нянчить, и не станет им хуже родиться под сенью дворца Королей.
Совет матери действительно на Эрендис не повлиял. Но чувствовала она теперь, что время течёт мимо неё и дни минуют бесцельно, чего не бывало даже во времена отлучек Альдариона. Оставался он по-прежнему в Нуменоре, но на запад уже не ездил. Альмариан, предупреждённая Нунет, опасаться стала, что Альдарион вернётся в Море, чтобы там отвести душу, ибо слишком долго засиделся он на берегу. Королева отправила Эрендис приглашение в Арменелос, и под двойным натиском она последовала велению сердца и вернулась в столицу, где примирилась с Альдарионом. Весной (на Эрукиерме) они поднялись в свите Короля на Менельтарма, Священную Гору Нуменоридов[xvi]. Когда положенное было совершено, Король спустился, но они вдвоём остались смотреть вокруг. Зелёный и по-весеннему яркий лежал под ними остров Вестернессе, и звездою на горизонте поблёскивал Аваллоне[xvii], а тени лежали над Средиземьем на Востоке за Великим Морем под сенью необъятного Менель. Молчали они, ибо лишь Короли могут говорить на вершине Менельтарма. Спускаясь, задержалась Эрендис на мгновение, глядя на Эмерие и дальше, где дом её был отчий, и спросила:
— Ты разве любишь Йозайан?
— Да. Хотя ты в том хочешь сомневаться. Я думаю о будущем времени, о надеждах на процветание тех народов. Не должен Дар храниться в запертом ларце.
— Дары Валар происходят от Единого, и в них самих всякая их ценность, и только в них. Не в обмен они даны, не для того, чтобы больше или лучше получить потом. Эдайн по-прежнему Смертные, хоть и великие, и в будущем жить не могут и не будут, чтобы не терять настоящее ради бесплотных замыслов, — сняв вдруг алмазную застёжку, она спросила:
— Что же мне, продать его и обменять на то, чего желаю?
— Нет. Но ты и не хранишь его в сундуке, а носишь, чтобы сразу видно было, что камни земные не сравнятся с блеском твоих глаз, — ответил Альдарион и поцеловал Эрендис, и свадьба их решена была на тропке на склоне Менельтарма.


[i] „Описание острова Нуменор“ называет его прозвищем Элентирмо — „Звездочёт“.

[ii] Роль Соронто смутно известна лишь из Дальнейшего изложения.

[iii] „Описание...“ утверждает, что Вёантур первое плавание в Средиземье предпринял в 600 В. Э. (рождён он в 451 В. Э.). В Хронике в Послесловии Б к „Властелину Колец“ за 600-ым годом записано: „Впервые корабли Нуменоридов достигают Средиземья“. В поздних записях (филологического характера) можно найти эпизод встречи Нуменоридов с Людьми Эриадора:
На шестисотый год со дня отплытия уцелевших Атани [=Эдайн] в Нуменор снова прибыл в Средиземье Корабль с Запада, причалив в Заливе Лун. Гил-галад радостно встретил отважного капитана, и с того времени считал годы новый союз Людей и Элдар Линдона. Скоро разошлась удивительная весть в Эриадоре, где Люди изумились. Те племена в Первую Эпоху жили на востоке, но даже до них дошёл слух о Великой Войне “за Западными Горами [=Эред Луин]”, но сочли они тогда всех Людей Запада убитыми в бою и погибшими в огне и водах Моря. Как бы то ни было, считали они тех ушедших по-прежнему родичами своими, и отправили гонцов к Гил-галаду на встречу с „возвратившимися от смерти из глубин Моря“.
На Башенных Холмах двенадцать гонцов Эриадора встретились с Нуменоридами. Самых крепких духом выбрали в гонцы, ибо прочили им встречу с призраками, но не так это было. Притихли они не от страха, а в знак благоговейного почтения, ибо видели перед собой Людей, обращением и воспитанием более похожих на Князей Эльфов. Не возникло сомнений, однако, в том, что встретились родичи, давно потерявшие друг друга из виду, и Нуменориды радостно их приветствовали. Думали в Нуменоре найти в Средиземье лишь потомков злобных и диких племён Востока, вызванных Морготом к войне на стороне Ангбанда. А видели Людей, Тени не ведающих, которых в Нуменоре отличили бы от своих братьев лишь по одежде. Помолчав, приветствовали они каждый на своём языке, и немало опечалились, друг друга не понимая, но потом, общаясь, нашли понятные обоим Племенам слова, разобрались с переменами остальных корней и с пятого на десятое объясняться стали

Далее из этой работы известно, что жили те Люди у озера Эвендим, в Северных и Ветровых Холмах, в землях восточнее Брендивейна. Западнее Брендивейна они заходили, но не селились. С Эльфами они дружили, но относились к ним с невероятным почтением, Моря боялись и видеть его не желали. Из тех же Племён они произошли, что и Народы Бёора и Хадора, но, в отличие от них, в Первую Эпоху не пересекали Синих Гор.

[iv] Так и есть: сын Наследника Короля, потому что Тар-Элендил передал Менельдуру Скиптр лишь через пятнадцать лет после описываемых событий.

[v] Эрухантале — „Благодарствие Эру“, осенний праздник в Нуменоре. См. „Описание...“

[vi] Ангрен (Сир Ангрен) — эльфийское название Изена. Рас Мортил нигде больше не упомянут, но эта земля тождественна полуострову, замыкающему Белфалас с севера, известному как Андрам — Долгий Мыс. „где живут доселе Нандор“ относится к тому обстоятельству, что Легенда записана была в Гондоре до 1981 Т. Э., когда последний корабль Сильван отплыл из Дол Амрота.

[vii] Об Уинен супруге Оссе (Морских Майа) см. Сильмариллион. Там же: „Нуменориды жили под её [Уинен] покровительством и почитали Уинен наравне с Валар“.

[viii] Флагман Союза „был Королями конфискован и переведён в Андуние. Все записи, хранившиеся на нём, пропали [при Акаллабет]“. Но так и не сказано, кто и когда это сделал.

[ix] Река Гватло (Серая) и гавань Лонд Дайр.

[x] „Сильмариллион“ упоминает, что люди из Рода Бёора все были темноволосы с глазами серыми. Эрендис происходит от Берет сестры Барагунда и Белегунда, то есть тётки Морвен матери Турина и Риан матери Туора.

[xi] О различьи в жизненном сроке для Нуменоридов ниже см. примечание 1 к „Династии Эльроса“.

[xii] Об ойолайре см „Описание...“.

[xiii] Следует считать знамением.

[xiv] Ср. с Акаллабет, где сказано, что во времена Ар-Фаразона „корабли иной раз не возвращались в гавань из похода, чего не случалось с начала Эпохи“.

[xv] Валандил был двоюродным братом Альдариона, поскольку мать его Сильмариен — дочь Тар-Элендила и сестра Тар-Менельдура. От Валандила, первого Правителя Андуние, произошёл Элендил Рослый — отец Изильдура и Анариона.

[xvi] Эрукиерме — „Просьбы к Эру“, весенний праздник в Нуменоре, см. „Описание...“

[xvii] Акаллабет: „в ясную погоду на рассвете с высоты Менельтарма или с мачты корабля, заплывшего до Западной Границы, различали они [Нуменориды] вдали белый сияющий город-порт, увенчанный башней. Удавалось то лишь самым зорким, хотя Нуменориды видели вдаль много лучше остальных. Мудрые среди них, конечно, понимали, что видеть можно лишь Аваллоне, но никак не Валинор“.

Tags: Незавершённые Сказания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments